В деревне

Географически Нидерланды XVII века были изолированы от других стран Европы. С одной стороны их омывало море, с другой — обступали болота и пески. Этот край казался затерянным среди «пустынь». От испанских Фландрии и Брабанта Республику Соединенных провинций отделяли так называемые «великие реки», смешанные дельты Рейна и Мааса с бесчисленными рукавами и нечетким профилем берегов, которые были засажены плакучими ивами с обнажившимися корнями и укреплены пропитанными смолой сваями. Порой между оградой из деревьев и собственно берегом тянулась полоса болотистой местности, заросшей камышом и служившей прибежищем стаям диких уток. На протяжении всего Бисбоса берег укрепляла плотина, по которой проходила дорога, обсаженная липами. За ней простиралась идеально плоская равнина голландской глубинки, окутанная сетью каналов и рвов.

Со стороны Франции внутрь Голландии вели два пути. Один, который можно назвать туристическим, шел вдоль побережья. Это была не столько дорога, сколько терренкур, проложенный меж покрытыми дерном песчаными дюнами через почти прямолинейный стокилометровый пляж, который простирался от устья Рейна до окрестностей Хелдера. У северной его оконечности расположен остров Тексел, отделившийся от материка в результате относительно недавнего катаклизма. Еще в XVII веке на дне образовавшегося пролива можно было различить остатки больших деревьев. Случалось, что в этих корягах намертво застревали якоря кораблей. Рыбаки опасались расставлять сети в этих местах. Да и весь залив Зёйдер-Зе с его песчаными отмелями нельзя было назвать тихой заводью. Ветры поднимали сильную зыбь, а малая глубина вынуждала суда проходить по крайне узкому фарватеру между мелями и островами — Маркеном, Шоклендом, Урком и Вирингеном.

Глава II. В деревне

Деревня Кермесс с местными жителями (1628). Иост Корнелис Дрохслот. Панно, масло; 89 × 122.4 см. В частном собрании.

Другой путь выглядел как обычная дорога и вел к крупным голландским городам, центральным и северным провинциям страны. Он лежал через районы, на две трети залитые водой. Кажется, что земля растворилась среди рек, озер, прудов и болот. Лодка была здесь единственным удобным средством передвижения. Деревни в этих местах встречались значительно реже, чем в какой-либо другой части Нидерландов. На севере простиралась «Нордическая Голландия», пересеченная дорогами, по сторонам которых росли раскидистые деревья. К востоку расположилась провинция Утрехт, по которой под тенистыми кронами деревьев нес свои воды живописный Вехте.

Глава II. В деревне

Герб Хелдера

В северо-восточной части страны, на побережье Зёйдер-Зе, вставали поросшие лесом дюны Гоуа, сменявшиеся зарослями кустарника и лесными массивами Хелдера, в которых паслись многочисленные отары овец, водились кабаны, и было множество замков и связанных с ними легенд. Оттуда, пересекая Эй, дороги шли к северу через полупустынную Дренте с бесплодными почвами, на которых изредка попадались дубовые рощи и более чем скромные «замки», до самого Гронингена, наименее населенной, но одной из самых развитых и благоденствующих провинций Нидерландов. Из ее прибрежных портов легко можно было добраться до Фризских островов, которые кишели фазанами, морскими птицами и котиками, приплывавшими с далекого юга. К западу находились заботливо огороженные квадраты полей и лесосеки Фрисландии, усеянной голубыми пятнами озер, которых здесь было гораздо больше, чем каналов. Отсюда, сев на парусную лодку в Харлингене, путешественник возвращался к цветущим островам Зеландии, омываемым водами Рейна, Мааса и Шельды, которые плавно переходили в морские заливы. Климат этого края отличался мягкостью и непостоянством. Лето и зима здесь были умеренные, но, независимо от времени года, постоянно дули ветры и часто шел дождь. Снега выпадало мало. Лед на озерах и каналах редко держался более нескольких дней-недель, иногда его даже и вовсе не было. Так, в 1630 году зима была до странности теплой. Серьезным недостатком климата была необычайная влажность, вызывавшая вечные туманы. Хуже всех в этом отношении было Амстердаму. Туман от окружавших город болот случался здесь чаще, чем где бы то ни было. Это во многом обусловило тяжелые условия жизни в стране. Иностранцы, проведшие в Нидерландах достаточно времени, чтобы почувствовать на себе воздействие климата, жаловались на головные боли, ревматизм и сонливость. Сомез и Декарт утверждали, что витавшая во влажном воздухе одуряющая дремота мешала умственному труду.1G. Cohen, Ecrivains francais en Hollande dans la premiere moitie du XVIIe siecle. Самые благоприятные отзывы принадлежат тем иностранцам, кто побывал в Нидерландах лишь проездом. Но большинство из них посетили эту страну летом и необоснованно обобщают свои впечатления. Некоторые авторы сборника «Отношения» (Relations) даже сравнивают очарование голландских пейзажей с италийскими.

При всей своей монотонности деревенский пейзаж Голландии не был лишен очарования. Количество водных путей создавало впечатление разнообразия при единстве формы, а великое множество мельниц придавало этой унылой местности особую живописность. Многие именитые иностранцы приезжали сюда, чтобы насладиться красотой этого края. Увозимые ими впечатления представляли собой смешение воспоминаний, в которых деревня выступала своего рода приятным и несколько размытым фоном, на котором еще отчетливее проявлялось великолепие городов.

Соединенные провинции оставались прежде всего страной городов. Голландия — в большей степени, чем остальные. Многочисленные, густонаселенные и в большинстве своем богатые города руководили жизнью страны, определяли нравы жителей, политику, духовное развитие. Деревне оставалось лишь во всем следовать за городом. Тем не менее в южных и западных провинциях с большим населением, в которых не было столь характерных для остальных частей страны пустынных пространств, различие между городом и деревней (как мы это понимаем) выражалось нечетко и основывалось лишь на юридическом статусе. Городом именовалось селение, которое было окружено валом, имело городскую таможню и направляло депутатов в Генеральные штаты провинции. В Голландии лишь 18 населенных пунктов обладали статусом города — Амстердам, Лейден, Харлем, Делфт, Гауда, Дордрехт, Роттердам, Горкум, Схидам, Схонховен, Ден-Бриль, Алкмар, Хорн, Энкхёйзен, Медемблик, Эдам, Моникендам и Пюрмеренд. Некоторые из них выглядели в XVII веке вполне по-деревенски. Зато значительные поселения продолжали официально числиться деревнями, например, Гаага или Зандам, крупный промышленный центр, протяженность причалов которого составляла 8 километров, а население в то время достигало 20 тысяч человек. Неплохо для «деревеньки»!

Глава II. В деревне

Похожее путешествие на автомобиле займет 12 ч 25 мин и будет длиной в 660 км.

Лишь немногие из 400 деревень, зарегистрированных в провинции Голландия к 1660 году, представляли собой земледельческие поселки. Они были сконцентрированы в основном на востоке страны, а к северу их число заметно уменьшалось. Аккуратные деревенские домики охраняли старый местный стиль, определенный характером почвы и родом занятий жителей. Рыбаки из Маркена строили свои дома из пропитанной смолой древесины, устанавливая их на искусственных холмиках или высоких сваях.

Глава II. В деревне

Маркен — традиционная голландская деревня, отделённая от материковой части страны после наводнения в XIII веке. На протяжении многих веков остров находился в изоляции от остальной части Голландии, благодаря чему на острове развивалась обособленная культура, практически не подвергавшаяся постороннему влиянию, на острове сложился свой диалект, обычаи, одежда.

Внутри оборудовалась всего одна комната, посреди которой на листе железа, брошенного на пол, разводился огонь. В Твенте и Велюве на фермах не строили перегородок и люди жили вместе со скотом под неотесанными дубовыми балками перекрытий в просторном помещении с земляным или грубо мощенным полом. Фасад дома, перед которым торчал журавль колодца, выходил не на улицу, а на прямо противоположную сторону. На дорогу же открывалась дверь черного хода, через которую выгоняли скот и выкатывали телеги. В Богом забытой провинции Дренте дровосеки жили в хижинах, сложенных из кусков торфа. Эти полуземлянки не имели даже окон. На равнинах Гронингена выросли огромные трехуровневые фермы, напоминавшие настоящие крепости. В Лимбурге тип построек приближался к французскому: жилые помещения, хлев, амбар выстраивались по периметру прямоугольного двора, закрывавшегося воротами. Обычно такие дома окружал ров со съемным перекидным мостком. Фасад закрывала стена деревьев. Часто дикий виноград, посаженный у входа, поднимался до крыши и расходился шпалерами, обвиваясь вокруг специально вбитых колышков. Большинство домов было покрыто соломой, так что дым от печи выходил через открытую дверь или особое отверстие.2В восхитительном музее под открытым небом в Арнхейме сохранились образцы этих различных крестьянских стилей.

Глава II. В деревне

Зимний пейзаж с лесорубами (1570). Абель Гриммер. Панно, маcло; 35 × 35 см

Хотя попадались и отдельные хутора, в большинстве своем дома фермеров обычно скапливались без какого бы то ни было порядка вокруг церквей, кузниц, трактиров — как правило, общественных мест, живописный вид которых вдохновлял живописцев. Но в местах, не изуродованных изгородями (за исключением Фрисландии), где собак держали порой на плоском дне барок, где вечером крестьянки ехали в лодках на луга пасти коров, в XVII веке выросли как грибы после дождя роскошные виллы — места отдыха городских толстосумов, которые проводили здесь воскресные дни или отдыхали в теплую погоду. Популярностью также пользовались Бетува, Велюва, область Делфта и большей частью берега рек. На аккуратных газонах здесь выросли утопавшие в зелени загородные дворцы — роскошь, которую могли себе позволить лишь состоятельные люди. Большинство именитых горожан Амстердама также имели владения по берегам Вехте или Амстела. Великолепие и комфорт усадьбы возрастали по мере сокращения из-за нехватки свободного пространства площади садов, которые урезались до нескольких аллей, расположенных вокруг лужайки, а иногда и водоема. Никаких балюстрад и стриженых кустов. В украшениях все сильнее чувствовалось итальянское и французское влияние. Устраивались водопады, фонтаны, маленькие островки с мостками на крошечных озерах. Площадь парка при этом не увеличилась, что приводило порой к украшательству откровенно дурного вкуса. Пришедшая из литературы мода превратила некоторые парки в аркадии. Черпая вдохновение в гравюрах и картинах идиллической жизни, декораторы тщательно воспроизводили сады Армиды. В других парках царил лабиринт — дорожка, петляющая меж кустами подрезанной живой изгороди. Этот вид садоводства получил столь широкое признание, что в 1613 году городские власти Амстердама распорядились устроить своего рода лабиринт на берегу канала Принцев.

Глава II. В деревне

Деревня Кермис (1650). Давид Тенирс Младший. Холст, масло; 78 × 106 см. Рейксмюсеум, Амстердам (Нидерланды)

Собственно замков в Соединенных провинциях насчитывалось относительно немного. Лишь в Хелдере, крае мелкопоместных дворян, дело обстояло иначе. То тут, то там еще встречались более или менее благоустроенные древние средневековые постройки. Одним из самых впечатляющих стал замок Мёйдена, расположенный на берегу залива Зёйдер-Зе в четырех лье от Амстердама. Время его создания — XIII век. В XVII веке было возведено несколько замков во французском стиле, в частности замок Гуйсвик, построенный по указанию штатгальтера Фредерика-Хендрика.

Сепаратизм провинций, подкрепленный различием природных условий, деятельности и образа жизни людей, легко порождал своеобразный шовинизм. Жители Голландии, Зеландии и Гронингена ревностно охраняли свои обычаи. Патриотизм, подогретый освободительной войной, особенно ярко проявлялся на местах. Человеку того времени, еще не расставшемуся со своими средневековыми корнями, родина представлялась городом, а еще скорее — деревней (поскольку горожане все же чаще общались с внешним миром). И что общего могло быть между общественной жизнью дрентского пастуха, завязшего в вересковых зарослях, где земля черна от торфа, и зеландского рыбака?

Глава II. В деревне

Ландскнехт — немецкий наёмный пехотинец эпохи Возрождения. Считалось, что ландскнехт зарабатывал в месяц больше, чем крестьянин за год. Костюм с широкими рукавами и штанами, огромные шляпы с перьями — одежда ландскнехтов была самая украшенная и вызывающая в период Ренессанса.

Жители Хелдера слыли самыми храбрыми воинами, а голландцы предпочитали хорониться за спинами немецких и скандинавских ландскнехтов. Из города в город, из деревни в деревню менялись костюмы, расположение жилищ, обряды на частных и общественных праздниках, форма инструментов, диалект… И если даже отличие заключалось лишь в маленькой детали, его значение было огромным. В каждом местечке имелись собственные песни, народные или авторские, которые часто издавали в местных сборниках — духовные псалмы, песни о любви, большое число патриотических поэм, вышедших из-под пера доморощенных поэтов, воспевавших «малую родину». Разделенные всего несколькими километрами Хорн, Алкмар и Энкхёйзен состязались в стихосложении. Каждый из них претендовал на звание самого старого, самого красивого и самого процветающего города. В тавернах, где исполнялись подобные произведения, пение легко переходило в потасовку. Представители более сильной партии поколачивали своих идейных противников. Чувство сплоченности общества подпитывали местные легенды. В деревне Лоосдуйк проезжающим показывали в местной церквушке два медных чана, в которых омыли 364 ребенка графини Матильды, рожденных ею в один день. Жители Эдама вспоминали, как в давние времена в тех местах была поймана и приручена русалка. Песчаная отмель, закупорившая Ставоренский проход, происходила, по местным поверьям, от груза зерна, высыпанного с досады за борт богатой вдовой, которую обвела вокруг пальца собственная команда.

Мегалиты, в обилии встречавшиеся на северо-востоке, считались делом рук демонов-великанов…

Глава I. Город. Общественный порядок в городе
Глава III. Дороги и каналы